Биология

«Земля плоская: Генеалогия ложной идеи». Как Христофор Колумб стал символом триумфа над средневековьем

Веру в плоскую Землю часто связывают с непросвещенным средневековьем. Однако в сферичности планеты убедились еще античные ученые, а в средние века это знание преподавалось в университетах, служило мореплавателям и не осуждалось церковью. В книге «Земля плоская: Генеалогия ложной идеи» (издательство «НЛО»), переведенной на русский язык Анастасией Захаревич, историк Виолен Джакомотто-Шарра и специалист по средневековой арабской физике Сильви Нони рассказывают, когда возникла идея о плоской земле и почему ее до сих пор приписывают средневековью. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, как создавался миф о роли Христофора Колумба в победе над заблуждениями прошлого.

Миф о мифе

Современная популярная культура часто приписывает открытие шарообразности Земли Галилею, но в работах по истории науки, даже недобросовестных, такая точка зрения не выдерживает критики и в описанных нами американских трудах практически не встречается. Другое ошибочное, но, на первый взгляд, менее абсурдное представление традиционно связывает в глазах читателей доказательство сферичности с открытием Америки и первыми трансатлантическими плаваниями. Мы коснулись их, говоря об упоминаниях Колумба, да Гамы и Магеллана в трудах, рассмотренных нами в предыдущей главе. Суд над Галилеем и его последующая историография в последнее время часто становятся предметом переосмысления, а посмертная судьба Колумба недавно

Crouzet, 2018 (dossier additionnel à l’éd. 2006).

очень подробно — отсылаем любознательного читателя к этим работам. Нам же хотелось бы теперь остановиться на том, как именно миф о средневековье, верившем в плоскую Землю, был привнесен, укоренен и распространялся в мифе (или мифах) вокруг фигуры Христофора Колумба.

За несколько десятилетий до трехсотой годовщины открытия Колумбом западных земель Вольтер в своем «Опыте о нравах»

Voltaire. Essai sur les mœurs… P. 101

о том, что жители Флоренции предпочитают хранить память об Америго Веспуччи, человеке, не заслуживающем, на его взгляд, «никаких почестей за то, что в 1498 году он оказался в составе эскадры, прошедшей вдоль бразильских берегов», тогда как Колумб пятью годами ранее «проложил путь всему миру».

В XVI веке Колумб, судя по всему, действительно менее известен, чем Веспуччи. О нем умалчивает Коперник в своем труде «О вращении небесных сфер» (De revolutionibus orbium cœlestium): говоря об «островах, обнаруженных в наше время правителями Испании и Португалии», польский ученый

Цит. по: Коперник, 1964. С. 20.

лишь Америку, «названную так в честь открывшего ее капитана». Есть еще один признак того, что по крайней мере в первые десятилетия XVI века у этих двух событий был неодинаковый резонанс. Тогда многократно публиковалось письмо, озаглавленное «Новый Свет» (Mundus novus), в котором Веспуччи сообщает, что открыл для Португалии земли и это не Индия и не просто неведомые острова, а совершенно новый мир. Аналогичное по значимости письмо Луису де Сантахелю, казначею католических королей, с донесением об открытии, предположительно составленное Колумбом в 1492 году (и впервые опубликованное в 1493-м), в то время

Descendre, 2009. P. 591.

широкого распространения.

Вольтер оказался причастен к переписыванию истории этих открытий во второй половине XVIII века. Именно тогда «о Веспуччи забывают», — как

Bennassar, 2013. P. 56.

Бартоломе и Люсиль Беннассар, специалисты по Испании и Новому Свету, — а Колумба делают «мифическим персонажем», коим он отчасти является по сей день. Авторы обращают внимание, что момент совпадает с началом «треугольной торговли» и одновременно быстро развивается литература о мореплавателе. Постепенно Колумб становится олицетворением триумфа Нового времени, архетипической фигурой смелого первооткрывателя, позволившего изгнать из западного мышления замшелые теории, характеризующие средневековье, в особенности Испанию с ее засильем инквизиции, символом которой становится вера в плоскую Землю.

I. Христофор Колумб: страсти по герою

С приближением четырехсотлетия открытия Америки (1892) во Франции разворачивается необычная и жесткая конкуренция, связанная с памятью знаменитого генуэзца. За некоторое время до этого, в 1866 году, кардинал Донне, архиепископ Бордо, пишет письмо папе Пию IX — оно сохранилось в епархиальной библиотеке города — и просит его «поднять дело Христофора Колумба», надеясь добиться беатификации мореплавателя.

Даниель Фабр, изучивший обстоятельства этого шага,

Fabre, 1998.

, что Донне — один из активных участников «группы давления», которая в преддверии церковного собора 1869 года пыталась добиться признания того, в чем видела истинное «апостольство Христофора Колумба». Движение это ориентировалось в основном на труды ревностного католика Антуана Розелли де Лорга, адвоката по образованию, знатока Америки, и на тексты не менее ревностного его читателя Леона Блуа, чьи умозаключения Фабр излагает в своем исследовании.

В 1843 году Розелли начал публиковать первую апологию генуэзского мореплавателя, «Крест в двух мирах» (1845), а затем, в 1853 году, по просьбе папы Пия IX взялся за написание полной биографии, опубликованной в 1856 году и получившей название «Христофор Колумб. История его жизни и путешествий на основе подлинных документов, найденных в Испании и Италии». Мы также обязаны ему работой «Сатана против Христофора Колумба, или О мнимом падении слуги Божьего» (1876), в которой автор признается, как нелегко нести знание о деле Колумба.

Розелли и Донне пытаются представить открытие Нового Света начинанием, вдохновленным божественной силой, и связать фигуру Колумба с Католической церковью. Не зря архиепископ Бордо представляет труд Розелли благим, восстанавливающим справедливость как в научном плане, — ведь нужно «исправить многие ошибки, преодолеть невольное забвение и умышленное замалчивание», — так и в религиозном, поскольку автор освещает «приоритет воззрений Церкви, хранящей нас своей прозорливостью и богатой деяниями», и одновременно показывает, что открытие «нового континента» (формулировка неверна применительно к территориям, открытым Колумбом ) «явилось триумфом католического вдохновения» — на этом генуэзец действительно настаивает в своих записях. Церковь «услужливо протянула руку» тому, кого «отталкивали ученые, придворные, космографические общества», — мимоходом

Donnet, 1867. P. 405.

кардинал. Через несколько лет Леон Блуа, которого, по всей видимости, впечатлило сочинение Розелли, погрузится в историю вопроса и продолжит борьбу за причисление мореплавателя к лику блаженных, а в 1884 году опубликует книгу «Провозвестник земного шара. Христофор Колумб и его будущая беатификация» с большим предисловием Барбе д’Оревильи. Название «Провозвестник земного шара» заимствовано у Розелли.

Канонизация Колумба не состоялась (разве что в написанном в XX веке романе Алехо Карпентьера «Арфа и тень»), но начинание архиепископа и труд Розелли позволяют нам понять, на что делалась ставка в связи с образом путешественника. Для Католической церкви вопрос был в том, чтобы, с одной стороны, не отдать Колумба ни протестантам, ни последователям лаицизма, а с другой — попытаться выступить на стороне прогресса. С этой точки зрения лучше произведения Розелли не может быть ничего. Впервые опубликованное в 1856 году, оно, в сущности, является ответом другому начинанию по героизации Колумба, предпринятому протестантом Вашингтоном Ирвингом, о котором мы уже говорили выше. В самом деле, в первом издании Розелли

Roselly, 1856. P. iii.

, что побудило его к написанию книги, и называет своих соперников: «Никогда еще автор-католик не пытался проследить от начала до конца жизнь Христофора Колумба, этого католического героя. До этих пор лишь протестантская школа воспользовалась возможностью нам о нем рассказать». Пространное введение (в котором автор не забывает упомянуть о славе, присвоенной Веспуччи ) позволяет ему далее подвести историографический и библиографический итог, показывающий, что публикаций, связанных с Колумбом, в начале XIX века становится все больше, особенно в Италии.

За этим обширным множеством Розелли обнаруживает некую «клику», присвоившую себе биографию Колумба, которая, по замечанию автора, «оказалась в руках его естественных врагов». В нее входят «генуэзец Джованни Баттиста Споторно, американец Вашингтон Ирвинг, испанский академик дон Мартин Фернандес де Наваррете и прославленный пруссак Александр фон Гумбольдт», чей «авторитет […] узаконил заблуждения трех первых, усугубив их под грузом его собственных». Из четырех сочинений лишь одно, произведение Ирвинга, — это подлинная история Колумба. Об успехе книги во Франции говорит появление нескольких переводов и множества переизданий. Однако если Ирвинг описывал Колумба как героя эмпирической науки и здравомыслящего искателя приключений, то Розелли восстает против умаления сути его странствия, в котором «протестантская школа» не сумела увидеть «свершение всевышней воли». В общем и целом «они лишили Колумба духовного величия».

Натуралист Александр фон Гумбольдт, другой участник «клики», — признанный и уважаемый ученый. Его также не раз цитирует Ирвинг в своей биографии Колумба, а натуралист, в свою очередь, отдает дань американскому историку в предисловии к «Критическому очерку по истории географии Нового континента и развития мореходной астрономии в XV и XVI веках» (1814–1834). Между тем открытия Колумба этот автор рассматривает как движение в одном направлении (а не вразрез) с идеями таких мыслителей, как Роджер Бэкон, Дунс Скот или Альберт Великий. Гумбольдт как будто отмежевывается от общей тенденции обесценивания средневековья, но в дальнейшем на протяжении всей книги старается выстроить образ Колумба-ученого, «раздвинувшего пределы мира, образ прогрессивного героя». Напомним, что несколькими годами ранее именно этот натуралист пустил в обиход выражение «великие географические открытия», тут же всеми подхваченное и влившееся в дискурс великой европейской истории. Из-под его пера выходит образ генуэзца, у которого есть «твердый план», в отличие от того, как действует «авантюрист, полагающийся на случай». Описывая намерение двигаться на запад, чтобы достичь Азии, Гумбольдт

Humboldt A. Examen critique… T. 3. 1839. P. 10.

об использовании «недавно изобретенной» астролябии: он не знает, что этот инструмент создали в VIII веке в Багдаде на основе другого, еще более древнего приспособления. Для Гумбольдта успех Колумба стал «завоеванием мысли», и это выражение, завершая свой труд,

Ibid. P. 11–12.

у него, точно цитируя, Ирвинг. Один отрывок особенно показателен:

Расширение господства человека над материальным миром или силами природы, слава Христофора Колумба и Джеймса Уатта, вписанная в анналы географии и ремесел, представляют более сложный вопрос, чем сугубо интеллектуальные достижения, чем крепнущая благодаря Аристотелю, Платону, Ньютону или Лейбницу мощь мысли.

Соотнесение генуэзского мореплавателя с изобретателем паровой машины, на первый взгляд, удивительно, и все же оно ясно показывает, под каким углом зрения мир в эпоху промышленной революции использует миф о Колумбе.

Таким образом, происходит столкновение по меньшей мере трех представлений о Колумбе: Колумб-ученый, эмпирик, стремящийся навстречу открытиям, — у Ирвинга; Колумб, вынашивающий рациональный и согласованный замысел, — у Гумбольдта; и Колумб-эмпирик, но прежде всего «вестник Провидения» (воли католического Бога) у Розелли. История публикаций «Колумба» Розелли в этом смысле показательна и отражает идеологические столкновения, сопровождавшие выстраивание мифа: первая версия — это наглядный ответ, почему автор считает протестантов узурпаторами фигуры мореплавателя; повторное издание, дополненное роскошными иллюстрациями, но для привлечения большего количества читателей местами заметно сокращенное и избавленное от постраничных сносок, появившееся в Париже, во Всеобщем книжном католическом обществе в 1887 году, украшено портретом Пия IX и сопровождено цитатой из письма понтифика к Розелли. Эффектные иллюстрации к тексту и качество печати говорят об изрядном интересе, который эта книга представляла в глазах Церкви, и об успехе у читателей, но особенно любопытны изменения в предисловии.

В первой версии, как мы отметили, объект внимания Розелли — протестанты. В третьей, появившейся уже после первых запросов на беатификацию, о которых автор пишет прямым текстом, упоминая при этом архиепископа Бордо, он противостоит «вольнодумству». Розелли

Roselly, 1887. P. XXII.

на научной ценности открытия Колумба, которую следует признать, сделав его отцом современной науки: «Благодаря ему у нас есть начальные представления о фундаментальных законах этой планеты. Благодаря ему мы наконец познали форму и размеры нашего обиталища».

Ibid. P. XXIV.

и новые соперники: «Да усвоят твердо вольнодумцы…» Долгий обзор предшествующих произведений, противостояние протестантскому видению, тщательные исправления биографических неточностей, допущенных в первом предисловии, — все это, наоборот, исчезло. Изменения текста, в заметной мере избавившегося от научности, не только обусловили публикацию сокращенной массовой версии исходного труда, они также показывают, что Колумбом занялись последователи лаицизма.

Подробнее читайте:
Джакомотто-Шарра, В.; Нони, С. Земля плоская: Генеалогия ложной идеи / Виолен Джакомотто-Шарра, Сильви Нони; пер. с фр. Анастасии Захаревич. — М.: Новое литературное обозрение, 2023. — 232 с.: ил. (Серия «Studia religiosa»).

Источник

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

12 − четыре =

Кнопка «Наверх»